От Куллервонкату до Подборовья

От Куллервонкату до Подборовья

Записала Ирина Андреева

Газета «Реквизит» продолжает публикацию отрывков из воспоминаний первых переселенцев Выборга, собранных сотрудниками «Историкокультурного музейного центра города Выборга». Гостья сегодняшнего номера Эмилия Александровна ШАЛИМОВА:

 

Мой папа участвовал в финской войне, он служил в армии начальником материального обеспечения. Сразу после освобождения Выборга в 1940 году наша семья переехала сюда, мне было тогда 6 лет, у меня была еще младшая сестренка двух лет.

Мы поселились на улице Куллервонкату, д. 2, ныне бульвар Кутузова, первый дом у самой горки. В Выборге нам дали такую квартиру, какую мы никогда и не видели: шесть комнат на первом этаже, все вещи были у финнов оставлены, мы жили как в царстве.

Меня отдали в садик на Красной площади, он находился там, где сейчас магазин «Здоровый малыш». А к маленькой сестренке взяли няньку. Мама устроилась торговать пивом. Тогда на каждой дороге стояли будочки и скамейки. Все чинно ходили мимо, пили пиво и отдыхали на скамейках. Отец работал на нефтебазе, которая находилась рядом с портом.

О том времени я помню не очень много. В детском саду запомнилось, что мы много танцевали, особенно нравилось «Яблочко». Мне казалось, что в Выборге было много матросов. Дело в том, что напротив нашего дома находился маленький одноэтажный клуб моряков, куда они все время ходили строем.

Гулять ходили на Красную площадь и улицу Северную, там была площадка. Дети ходили спокойно, машин в то время почти не было.

Запомнилось, как уезжали. Было очень шумно. Громко говорит радио: «Война! Война! Война!». Нас выводят из садика, где уже ждут родители. Суета, суматоха, все бегают.

Город быстро опустел. Мы эвакуировались, когда уже были слышны разрывы снарядов. Собрали вещи, которые могли унести, папа проводил нас до поезда. Ехали с военным эшелоном, в товарном вагоне. По документам нас должны были направить в Смоленск, потому что мама оттуда родом. Двигались медленно, только по ночам. Сначала приехали в Волховстрой. Помню, пассажиров встречали санитарки с красными крестами и загоняли всех в санпропускник. С нас сняли одежду и отправили в жаровню. Мы помылись, и потом нам отдали наши вещи. Они были очень горячие. После чего санитарка вывела нас с мамой и втолкнула в какой-то товарный вагон. Мы были так растерянны. Народ в вагоне оказался не наш, чужой. Эти люди сидели в углу и что-то шептали, мы их понять не могли. Они молчали, и мы молчали, а поезд ехал, не знали куда. Мы ничего не понимали, сидя в этом вагоне. В результате нас привезли в Кировскую область, Мурашинский район, поселок Октябрьский. В этом поселке стояли большие бараки, всех туда и поселили. Оказалось, что люди, которые ехали с нами – поляки из Смоленска. До сих пор не понимаю, почему нашу семью ссадили с военного эшелона и посадили в другой поезд.

Мама устроилась на работу в столовую. Поляки не работали, сидели в бараке в таких клетчатых пледах. С мамой в столовой работала только молодая девушка по имени Сара. Кроме них в столовой трудились еще такие же «выковыренные». Так почему-то называло нас местное население, возможно вместо незнакомого слова «эвакуированные».

В Октябрьском я пошла в первый класс. Почему-то меня часто возили читать стихи в госпитали. Помню, кроватей много-много. Я стою на стуле, рассказываю стихотворение:

У новогодней елочки зеленые иголочки,

Стоит она нарядная и радует сердца.

Огни сверкают яркие, развешаны подарки,

Подарки нашей родины своим сынам, отцам.

А для врагов на елочке колючие иголочки,

А для врагов на елочке граната и снаряд.

Ни звезды, ни хлопушки – стоят литые пушки,

И самолеты быстрые и танков грозный ряд.

Стрелки, танкисты, летчики, саперы, пулеметчики,

Зенитчики, наводчики – испытанный народ.

Они врагов непрошенных размалывали в крошку,

Сметали все с пути.

Пусть дяденьки немецкие и прочие им близкие

Почувствуют, что им уж больше своих бандитов не спасти.

Потом меня снимали со стула и вели в другую комнату. И опять кровати, лежат раненые. Много кроватей: плотно-плотно, затем в следующую комнату. Потом везут обратно домой. А дома у меня никогда не было игрушек, и знаете, что я натворила? Взяла рваный чулок, напихала сена и сшила куклу: сама ковыряла, сама шила, сама завязывала, сама лицо рисовала. А чтобы куклу одеть, изрезала мамино самое любимое платье.

Мне потом мама рассказывала, что она пришла с работы, а я сплю, обнявшись с этой куклой. Платье все изрезано. Надо бы набить… А мама встала на колени рядом с кроватью и заплакала.

В 1945-м война закончилась, мы вернулись в Выборг, где нас нашел отец. К тому времени он служил на Дальнем Востоке. Папа прислал вызов и в конце 1945-го мы отправились к нему. До Ворошилова (Уссурийска) ехали месяц. Потом бухта Ольга, бухта Тетюхе. Там мы прожили до 1948 года. Жили в палатках. Наш лагерь все время двигался, сегодня мы здесь, завтра там, через месяц в другом месте. И так мы ходили по всему Приморью. Там нам голодно уже не было, отец приносил свои пайки. На Дальнем Востоке появилась третья моя сестренка Ольга. Так ее назвали потому, что она родилась в бухте Ольга. Из-за походной жизни сестренку целый год не могли зарегистрировать. Свидетельство о рождении ей выдали уже в 1948-м, когда отец демобилизовался в Выборг.

На Дальнем Востоке запомнились пленные японцы, это был командный состав. Они были такие холеные, у них блестели сапоги. Жили военнопленные за забором. Помню, откуда-то я узнала, что японцы едят змей. Поэтому решила наловить им змей, которых потом кидала через забор. Мне попало, а один японец сказал: «Наши такое не кушают».

Занятий-то никаких в лагере не было, игрушек тоже.

В 1948-м отец демобилизовался. Папа очень любил Карелию, поэтому мы вернулись сюда. К тому времени район уже заселялся переселенцами из Вологодской области, поэтому предложили выбрать любое место. И отец выбрал Подборовье. Нам достался старый разбитый финский домик. Отцу дали работу товароведа в райпотребсоюзе. Мама устроилась поваром в местный детский дом. После войны детских домов было много: в Подборовье, в Подберезье, в Правде.

Так я до сих в пор в Подборовье и живу. Приезжает к нам сюда и бывшая хозяйка этого дома – финка. Мы с ней в хороших отношениях.

После учебы я работала районным мелиоратором в выборгском райисполкоме. В 1954 году вышла замуж за такого же простого парня. Прожила с ним 56 лет. Вскоре после замужества мужа как комбайнера отправили на целину. Там у нас родилась первая дочка. Жили в бараке, у меня даже фото есть. Четыре семьи в одной комнате – у каждой семьи свой угол. Комната разделена повешенными простынями. После рождения дочки жить в бараке стало совсем тяжело, тем более, что муж надолго уезжал на уборочную. Я уволилась и вернулась к родителям. Муж оставил трудовую  книжку и тоже поехал за мной. Здесь папа помог ему устроиться в лесхоз и взять справку, по которой он затем перешел на работу в порт. От порта мы получили отдельную квартиру и, представьте, снова на бульваре Кутузова! Сейчас там живет дочь, а мы вернулись сюда – в наше любимое Подборовье.

 

Музей на Рубежной по-прежнему ждет тех, кто готов поделиться своими фотографиями или воспоминаниями. Телефон: 2 01 10, сайт: http://museum-lenin.vbgcity.ru, E-mail: Lenin_vbg@mail.ru

comments powered by HyperComments

Источник: Rekvizit.info Категория: Архив статей Метки:


Loading...