Реклама

Имя гениального полководца Александра Васильевича Суворова хорошо известно как у нас в стране, так и за рубежом. Он на века прославил Россию своими замечательными победами, не проиграв практически ни одного сражения. Менее известен Суворов как фортификатор – строитель крепостных и оборонительных сооружений.

В своей единственной, собственноручно написанной, записке Суворов пишет о рождении в 1730 году, а в автобиографии пишет, что поступил на службу в 15 лет и было это в 1742 году (то есть дата рождения — 1727 год). Кроме этого, в записи полка от 25 октября 1742 года, в который поступал Суворов, описано, что отроду ему 12 лет и было это записано по словам самого Суворова (то есть дата рождения — 1729 год). Информации, однозначно указывающей дату рождения, до настоящего времени не выявлено.

«Отдых Суворова состоял в переходе от победы к победам и от одних трудов к другим. Ни блеск двора, ни пышные празднества, ничто его не занимало: он жил для славы, для Отечества и для Екатерины. Торжествуя покорение Измаила, Князь Потемкин в Апреле 1791 года дал великолепное и, можно сказать, волшебное празднество: к увенчанию оного недоставало только Суворова. Незадолго перед тем Екатерина сказала ему: вы нужны мне будете в Финляндии. Не дожидаясь дальнейшего объяснения, Суворов побежал из дворца, бросился в повозку и на другой день из Выборга писал к Императрице:

Крепость Линнойтус (Linnoitus) в Лаппеенранте была построена шведами в начале XVIII века. Они использовали
Линнойтус для охраны границ. Позднее крепость была расширена по приказу Александра Суворова и стала использоваться для защиты Санкт-Петербурга.

«Всемилостивейшая Государыня! ожидаю Ваших повелений»».

По изданию: Жизнь Суворова, им самим описанная, или собрание писем и сочинений его, изданных с примечаниями Сергеем Глинкою. М., типография Селивановского, 1819 г.

До сих пор из книги в книгу кочует мнение о том, что назначение в Финляндию было для гениального полководца, якобы мало смыслившего в инженерном деле, чем-то на вроде ссылки. Назначение Суворова в Финляндию было продиктовано прежде всего, интересами государства, о чем он сам не раз упоминал. Свои способности фортификатора он проявил еще при организации обороны Крыма и строительстве в 1778 г. терско-кубанской оборонительной линии. Тогда же он руководил установкой батарей при входе в Ахтиарскую (Севастопольскую) бухту. Строил Суворов и оборонительные сооружения в Днепро-Бугском лимане. Они сыграли большую роль в разгроме турок в 1787 г. Так что фортификатором полководец был выдающимся, как говорят, от Бога…

ИЗМАИЛЬСКИЙ СТЫД

Год 1790-й стал в судьбе России решающим. Империя в течение нескольких лет вела тяжелую войну на два фронта: на южных рубежах шла ожесточенная борьба с извечным врагом ‒ Османской империей, на севере с балтийских берегов в очередной раз пыталась вытеснить могучего соседа жаждущая реванша Швеция.

Истощив силы своего флота в морских баталиях, Густав III летом 1790 г. вынужден был скрепя сердце пойти на заключение мира, который подтвердил незыблемость российско-шведских границ. Война с Турцией продолжалась, но и там уже отчетливо наметились благоприятные для России перспективы. Настораживало то, что на стороне побежденной Швеции готовы были выступить Пруссия и Англия.

Государыня Екатерина II была прекрасно осведомлена об амбициях «брата своего» Густава, что заставляло ее считаться с угрозой северным границам империи.

В конце декабря 1790 г. Петербурга достигла долгожданная весть о взятии русскими войсками Измаила. Командующий армией на Дунае князь Г. А. Потемкин поспешил в столицу с победными реляциями. Встречали его как триумфатора, творца и вдохновителя блестящей виктории. Императрица осыпала своего фаворита почестями и, помимо прочего, подарила фельдмаршальский мундир стоимостью 200 тыс. рублей.

Чуть позже Потемкина в Петербург прибыл истинный герой Измаила ‒ генерал-аншеф А. В. Суворов. Не лишенный здорового честолюбия полководец не без основания рассчитывал на причитающиеся ему награды и отличия. Александр Васильевич, которому в ту пору исполнилось 60 лет, уже давно мечтал о фельдмаршальском чине. Но, увы. Полководец был крепко обижен и до конца своих дней называл все это не иначе, как «измаильским стыдом».

По прибытии в столицу Суворов не переставал тревожиться неопределенностью своего положения. Часто полководец находился в подавленном и мрачном настроении. «У меня семь ран, ‒ говаривал он. ‒ Две из них получены на войне и пять при дворе». Герой Очакова и Измаила писал о том времени: «Здесь поутру мне тошно, а к вечеру голова болит… Здесь язык и обращение мне незнакомы… охоты нет учиться… Время кратко: сближается конец, изранен, шестьдесят лет, и сок весь высохнет в лимоне».

Тем временем положение на северных границах империи оставалось тревожным. Всего шесть месяцев назад смолк гром шведских пушек, отчетливо слышавшийся в столице. Недоброе замышляли и союзники Швеции. Россия крайне нуждалась в укреплении своих границ на юго-востоке Финляндии.

СЛУГА ЦАРЮ

28 апреля 1790 г. в Таврическом дворце отгремел грандиозный бал в ознаменование победы под Измаилом. Главного героя на тожествах не было. За три дня до празднества Суворов получил императорский рескрипт, в котором говорилось: «Граф Александр Васильевич! Я желаю, чтобы вы съездили в Финляндию до самой шведской границы для спознания положения мест для обороны оной». Полководец незамедлительно покинул Петербург. Работа предстояла большая, нужно было поспешать…

Конечно, опытному полководцу, привыкшему громить врага на поле брани, водить в бой полки было сподручнее. «Баталия мне покойнее, нежели лопата извести и пирамида кирпичей», ‒ писал в то время полководец.

Приехав в Финляндию, Суворов увидел там «снег, грязь, озера со льдом». Проехать по раскисшим дорогам было трудно даже верхом, а в некоторых местах и вовсе невозможно. Но Суворова не пугали предстоящие трудности. Ему ли было к ним привыкать, тем более не в боевой, а в мирной обстановке? Генерал-аншеф немедленно приступил к выполнению задания, с головой окунувшись в не всегда приятные хлопоты.

Из Финляндии Суворов бодро доносил статс-секретарю по военным делам П. И. Турчанинову: «Разнообразно бдим по 24 часа в сутки и верхом мне перемежать по худым здешним седлам…».

В течение трех недель генерал-аншеф «перемежал» по финляндскому бездорожью, инспектируя крепости и отдаленные посты ‒ Выборг, Фридрихсгам (нынешняя Хамина), Вильманстранд (Лаппеенранта), Давыдов (Тааветти), Кюменегорд (Кюминлинна), Нейшлот (Савонлинна), Кексгольм (Приозерск). Суворов осмотрел укрепления, казармы, госпитали, склады, артиллерию, наметил места для строительства новых укреплений. Все крепости, кроме Нейшлотской, были расположены близ границы, на удобных путях вторжения противника в Россию. За исключением Выборга, все они находились в ту пору в состоянии, далеком от боевой готовности. Так, Давыдовская крепость была заложена еще в 1775 г., однако работы там прекратили в связи с достройкой Петропавловской крепости в Петербурге. Между тем значение ее было велико, поскольку эта крепость прикрывала подступы к столице.

Не менее важным признавалось значение Фридрихсгамской крепости, расположенной на берегу Финского залива, где соединялись все дороги, ведущие в Петербург с запада.

Все это нашло отражение в «Плане оборонительных мероприятий на случай войны со Швецией», который Суворов представил Екатерине II по возвращении в Петербург. К тому времени императрица убедилась, что лучшего исполнителя для решения столь важной задачи ей было не сыскать. Сведения о том, что укрепление границы с Россией поручено прославленному полководцу, уже достигли Стокгольма и заставили призадуматься воинственного соседа.

Текст: Чернявский С. В.

Начало. Продолжение читайте в следующем номере.

Источник: Rekvizit.info

Опубликовано в газете «Реквизит» № 20 

Реклама

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваша почта не будет опубликована