Барон Штейнгель и барон Николаи на Куликовских полях

Портрет барона В. И. Штейнгеля. В издании:  Декабристы: 86 портретов, вид Петровского завода и 2 бытовых рисунка того времени. / Текст П. М. Головачева; вступ. ст. В. Я. Мякотина. М.: Изд. М. М. Зензинова, [1906].
Портрет барона В. И. Штейнгеля. В издании: Декабристы: 86 портретов, вид Петровского завода и 2 бытовых рисунка того времени. / Текст П. М. Головачева; вступ. ст. В. Я. Мякотина. М.: Изд. М. М. Зензинова, [1906].

В феврале 1797 года Павел I пожаловал Андрею Львовичу Николаи дворцовое село Кулики в полторы тысячи душ. Тем самым император причислил своего старого просвещенного наставника к сонму российских крепостников, что дало повод Шарлю Массону, автору Секретных записок о России (1800), для едких насмешек в адрес Николаи. Сам Андрей Львович, хотя и не любил крепостное право, возлагал на село Кулики большие надежды. Монрепо не приносило дохода, а земли в Тамбовской губернии, где располагались Кулики, славились как хлебный край. 

Забегая вперед, скажем, что надежды Андрея Львовича не оправдались. Несмотря на то, что без малого десятилетие Николаи старался быть в Куликах рачительным хозяином, это приносило ему больше хлопот, чем пользы. Поначалу Николаи не повезло с управляющим Зейдлицем, который обращался с крестьянами «бесчеловечно, на лифляндский манер» и присваивал половину всех доходов. Потом много усилий было потрачено на тяжбы с соседями из-за спорной земли. В 1802 году Николаи всерьез обдумывал продажу своих полей некоему водочному фабриканту под сырьевую базу, намереваясь хотя бы выгодно разместить полученный капитал. Наконец в 1803 году ему удалось заполучить в Кулики хорошего управляющего. Им стал отец будущего декабриста В. И. Штейнгеля барон Иоганн Готфрид фон Штейнгель.

Родом из княжества Байрейт, Штейнгель прибыл в Россию в 1772 году, служил в Сибири и в Пермском наместничестве, был капитан-исправником, но карьера его в России не задалась – выше городничего (8 класс по Табели о рангах) он так и не поднялся, а в правление Павла I еще и попал в опалу. Чтобы проникнуться всем драматизмом положения немца Штейнгеля в России, нужно прочитать Записки его сына-декабриста. Здесь мы обратимся только к тем местам Записок, что имеют отношение к Николаи и к Куликам.

Куликовцы в начале XX века. Фото на сайте Куликовского сельсовета
Куликовцы в начале XX века. Фото на сайте Куликовского сельсовета

В начале царствования Александра I особая комиссия занималась реабилитацией тех, кто пострадал в павловское время, тогда и Штейнгелю были возвращены чин и свобода передвижений. «По приезде в Петербург он подал государю просьбу на французском языке с описанием всех своих бедствий, <…> и по ходатайству барона Николаи высочайшим указом мая 22-го дня 1803 года дарован ему пенсион по смерть, состоящий из 400 рублей в год. С сим пенсионом барон Николаи принял его управителем своих отчин, пожалованных ему покойным государем».

Сын Штейнгеля, воспитанник Морского кадетского корпуса, в эти годы командовал транспортами в Охотском море. Поэтому в Петербург Иоганн Готфрид прибыл со своей супругой и тремя дочерями. Семья Николаи очень хорошо приняла их. Немаловажными оказались и родственные связи: Штейнгель приходился Андрею Львовичу двоюродным братом по материнской линии. В июне 1803 года Штейнгель отправился в Кулики, а через месяц вслед за ним выехала из Петербурга и его супруга с двумя младшими дочками. Старшая дочь Штейнгеля Татьяна осталась на воспитании в семье Николаи.

Уже в следующем году труды Штейнгеля как управляющего Куликами были высоко оценены Андреем Львовичем, подтверждение этому можно найти в семейной переписке Николаи: «К нам пришел большой обоз от куликовцев <…>, они очень довольны Штейнгелем» (27.01.1804); «В Куликах все идет очень хорошо, и я благодарю Бога, что смог переместить туда этого двоюродного брата из Иркутска» (12.04.1804). Но уже в мае Иоганн Готфрид Штейнгель скоропостижно скончался в Куликах, простудившись при тушении пожара. Вот что пишет об этом в Записках его сын: «Весной 1804 года в одну ненастную ночь случился пожар. Отец мой поспешил на оный сам, не взяв в рассуждении одежды никакой предосторожности; бежав же по улице, он упал в яму, <…> наполненную водою. Освободясь из нее, во время пожара, то от нестерпимого жара, то от дождя и ветра, так себя расстроил, что получил на другой день горячку. Сперва казалось, что она облегчится, но какое-то неудовольствие расстроило его паки, и он <…> кончил бедственную жизнь свою 14-го мая и погребен по греко-российскому обряду около церкви упомянутого села».

Валентин Болгов, главный хранитель музейных предметов ГБУК ЛО «ГИАПМЗ «Парк Монрепо»
Валентин Болгов, главный
хранитель
музейных предметов ГБУК ЛО
«ГИАПМЗ «Парк Монрепо»

После смерти Штейнгеля Николаи долго не мог найти ему равноценную замену. Вдова согласилась какое-то время присматривать за Куликами, но вскоре между нею и Андреем Львовичем вышел разлад. Владимир Иванович Штейнгель объясняет произошедшее так: «Матушка по смерти своего супруга имела неосторожность сжечь некоторые его бумаги, не знаю, по какой причине. В том числе истребила и вексель на 4 тыс. рублей, присланный ему бароном Николаи для получения по нем денег. Это обстоятельство расстроило ее с бароном. При всем том, однако, сей почтенный человек, из признательности покойному, за хорошее управление и умножение доходов его, исходатайствовал матушке моей по смерть половинный пенсион батюшки, предложил ей дом и услугу по смерть ее, равно как и принимал на свое попечение воспитание ее дочерей, но она не только от сего отказалась, но и Танюшку, к крайнему огорчению барона и его супруги, не соглашалась у них оставить. Взяла ее и удалилась в Пермь, где купила домик, похожий на хижину, и в нем поселилась».

Супруга Штейнгеля Варвара Марковна Разумова была из русской купеческой семьи. Их старшая дочь Татьяна Ивановна Яковлева, единственная из детей овладевшая в семье Николаи немецким языком, вышла замуж за маркшейдера из Воронежа. Владимир Иванович Штейнгель только после амнистии в 1856 году получил разрешение вернуться в Петербург, чтобы жить с семейством у своего сына Вячеслава Владимировича Штейнгеля, инспектора Александровского лицея.

Что же касается Куликов, упоминания о них в семейной переписке Николаи вскоре теряются. Хотя Андрею Львовичу удалось нанять нового управляющего Брюммера, уже в 1806 году он пишет, что нашел тому новое место и что Брюммер «хороший управляющий». Можно предположить, что именно в это время у Николаи отпала необходимость заниматься Куликами. Сейчас это село Большие Кулики в 17 километрах к западу от города Моршанска.

Валентин Болгов, главный хранитель музейных предметов ГБУК ЛО «ГИАПМЗ «Парк Монрепо»


Источник: Rekvizit.info Категория: Метки: Опубликовано в газете "Реквизит" №


Loading...