Реклама

Фото: Князь Александр Васильевич Италийский, граф Суворов-Рымникский

За время существования нашей газеты у нас уже появились свои любимые авторы. К их числу относится и замечательный выборгский краевед Ирина Степановна Кудышкина. Предлагаем вниманию читателей главу из ее книги «Легенды нашего края».

Давно не видывал Санкт-Петербург такого пышного бала, какой был устроен князем Потемкиным в Таврическом дворце в честь взятия Измаила. Императрица встретила и обласкала своего любимца как истинного победителя. Получив все лавры и награды, Потемкин отомстил Суворову за его прямоту: солдат, участников измаильского штурма, наградили серебряными медалями, офицерам дали золотые кресты, а Суворов не получил ничего. А как дело дошло до торжеств, то не пригласить в Таврический дворец Суворова, которому Россия была обязана взятием Измаила, нельзя, а пригласить – значит чествовать его. И тогда Потемкин нашел благовидный предлог услать Суворова подальше. Победителя из Петербурга почти выпроводили на штатскую службу.

И вот, в то время как в Петербурге проходили празднества, по грязной весенней дороге на Выборг медленно тащилась дорожная кибитка. Чуть впереди нее, по обочине, быстро шел старик. Он был в сапогах, белых полотняных штанах и такой же куртке. Легкий ветерок трепал завитки белокурых поседевших волос.  Шел… задумался…

– Ну что же, веселитесь! Хвастать – не косить – спина не болит! Пируйте, а я тем временем потружусь. Мое дело не пропадет! Границы России должны быть крепкие везде – на юге и на севере. Работы много, надо спешить!

Долгих полтора года герой Рымника и Измаила томился в должности «захребетного инженера». С огорчением Суворов говорил:

– Баталия покойнее, нежели лопатка извести и пирамида кирпичей. Лучше б я грамоты не знал. Не инженер я, а по-левой солдат!

В Выборге и его округе дни Суворова проходили в непрерывных трудах. Казалось, что он в одно и то же время бывает сразу в нескольких местах – так Суворов был скор. Слово «старость» не шло к нему, подвижному, энергичному, полному жизни. Он дорожил каждой минутой для дела.

В этом доме по легенде останавливался А. Суворов. Дом неоднократно перестраивался и свои изначальный вид не сохранил

– Трудолюбивая душа должна всегда заниматься трудом, – говаривал Александр Васильевич. Потому он редко посещал балы и вечеринки. Но уж если попадал туда, то бывал очень оживлен, много плясал, пел и всех заражал своей живостью.

– Что делать! Ремесло наше такое, чтобы быть везде близ огня. А потому я и здесь от него не отвыкаю, – шутил Александр Васильевич, весело поблескивая глазами.

Суворов появлялся как дорогой гость на свадьбах, крестинах и всегда делал подарки. Он то посаженный, то крестный отец, то просто почетный гость. «За почет платить надо!» – хитро улыбался Александр Васильевич, и платил своим добрым отношением, разумным советом. Шли к нему люди и с радостями, и с горестями.

Случилось, как-то Суворов помог в сватовстве одному из своих офицеров. Долго отклонял предложение отец девушки – богатый и знатный выборгский купец. Тогда сам Суворов сватом явился. Как тут было отказать?

Свадьбу решили справить шумную и богатую. Гостей пригласили множество, да только трепетали хозяева при мысли об одном из них – Суворове. Знатный человек, как бы ему получше угодить. При дворе государыни угощения отведывал! Стали узнавать, какие яства он любит. Те, кто бывали в Санкт-Петербурге и были наслышаны о Суворове, рассказывали:

– Говорят, будто он ест только солдатские щи да кашу. Потому, вероятно, отказывается от шербету и кофею.

Разговоры-то разговорами, а разузнать о вкусах Суворова поточнее решили у его денщика Прохора Дубасова (уж кому, как не ему все об Александре Васильевиче знать). Пришли к Прохору на Крепостную улицу, где жил Суворов, все от него разузнали, и на свадебном столе, помимо многого другого, появилась редька, которую Суворов очень любил.

– В редьке пять яств: редька – триха, да редька – ломтиха, редька с маслом, редька с квасом, да редька так! – приговаривал Суворов, накладывая ее на тарелку.

Александр Васильевич поразил всех своим весельем и остроумием. Невеста ему понравилась. «Ей-ей неплоха, веселая, глаз у нее лукавый, живой, так и играет! Ну, а жених – молодец-удалец: назвался груздем – полезай в кузов!». Встал Суворов, поднял свой бокал за молодых, посмотрел на них добрыми голубыми глазами и сказал:

– Благословляю вас на любовь и счастье. Верю – будет оно! Оба-то вы молодцы! Так-то!

Долго еще гости веселились, шумели, плясали. Даже потом, спустя некоторое время, Александр Васильевич, смеясь, вспоминал веселье то и хвалился, что три часа кряду танцевал контрданс.

Источник: Rekvizit.info

Реклама

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

Ваша почта не будет опубликована